Отец всегда молчал за ужином. Его взгляд скользил по лицам взрослых детей, будто ища что-то знакомое в чужих чертах. Между ними лежали годы тишины — не ссоры, а просто жизни, прожитые параллельно.
Сестра звонила только по воскресеньям. Разговор длился ровно семь минут: погода, здоровье, ничего личного. Она вешала трубку с чувством выполненного долга и легкой пустотой под грудью. Брат приезжал раз в год, привозил дорогие подарки, которые потом пылились на полках. Они обнимались у порога неловко, как малознакомые люди.
Иногда, в редкие моменты, отец пытался что-то сказать. Слова застревали где-то в горле, превращаясь в обрывки фраз о политике или ремонте в подъезде. Дети кивали, торопливо допивая чай. Они давно перестали ждать откровений. Между ними вырос невидимый барьер из невысказанного, прочнее любой стены.
В день рождения отца они собрались все вместе. Сидели за столом, вспоминали смешные случаи из детства. Смех звучал немного натянуто, но искренне. На прощание сестра неожиданно обняла отца чуть дольше обычного. Брат похлопал его по плечу. "Заезжай как-нибудь", — сказал отец в спину уходящему сыну. Тот только махнул рукой, не оборачиваясь.
Дверь закрылась. В квартире снова воцарилась знакомая тишина, теперь чуть менее одинокая.
